4 заметки с тегом

Москва

Тель-Авив и Москва: архитектурное родство

22 августа я побывала на лекции в синагоге. Израильский географ, экскурсовод и краевед Михаил Духовный рассказывал об авангардной архитектуре Тель-Авива. Я записала конспект и публикую его здесь. Это рассказ об авангарде в целом, о том, как он появился в Израиле, и том, как это выглядит сейчас.

1909 год — год основания Тель-Авива. Это основатели города, которые делят между 66 семьями 12 акров купленной земли

В начале 20 века Тель-Авив стал экспериментальной площадкой. Предыдущие 400 лет здесь был запущенный кусок пустыни, принадлежащий Османской империи. Евреи выкупили эти земли и в 1909 году начали строить город. Главная задача — построить сразу много домов, сделать это недорого. Использовали современные материалы, поэтому так и получилось, что здания начала 1920-х гг. Тель-Авива — каркас + железобетонные колонны. Это авангардная архитектура и прорыв, самое современное, что только могло быть в то время.

Направление — авангард, современное движение, модернизм, всё вместе. Появляется функционализм: во всех зданиях есть польза, здесь не надо искать красоту и эстетику, функция определяет форму. Два главных направления: конструктивизм и интернациональный стиль.

Музей Баухаус в Тель-Авиве, Википедия

Архитектура Тель-Авива — архитектура интернационального стиля. Строго говоря, термина «архитектура Баухаус» нет, но фраза стала общепринятой.

Авангард — 4 направления:

  • пуризм — Ле Корбюзье, чистота, запрет на декорацию;
  • кубизм — Пикассо, простые геометрические формы;
  • футуризм — итальянский, изображение движения;
  • супрематизм — Малевич, Эль Лисицкий.

Авангард зарождается в СССР и Германии. Школа ВХУТЕМАС-ВХУТЕИН (Мясницкая, 21б, 1920—1930) и школа Баухаус (1919—1933, Веймар, Дессау, Берлин).

Здание ВХУТЕМАСа (Высшие художественно-технические мастерские) в Москве, фото с сайта ВШЭ

Здание школы Баухаус в Дессау, Википедия

В школах ВХУТЕМАС и Баухаус не только занимались архитектурой, а скорее создавали новую систему обучения, которая включала в себя кучу всего по разным направлениям искусства.

Баухаус прежде всего — это не архитектура, а дизайн: интерьер, предметы кухни, мебель, икея и айфон.

На уроке в школе Баухаус изучали предметы: приносили из дома и просто смотрели, что и как это может работать.

Кресло «Wassily» Марселя Бройера

Марсель Ларош Бройер изучал велосипед и придумал из складных трубок сделать кресло (1925), назвал его «Василий» в честь Кандинского. Такие кресла производятся до сих пор и стоят диких денег.

Дом Наркомфина на Новинском бульваре в Москве. Архитекторы Гинзбург М. Я., Милинис И. Ф. Фото 1930 года.
Фото из архивов Государственного музея архитектуры им. А. В. Щусева

Моисей Гинзбург — один из отцов конструктивизма, он строил удивительные дома, похожие на тель-авивские. Дом Наркомфина — это икона конструктивизма, построенная по всем основным принципам архитектуры того времени: столбы-опоры, ленточное остекление, плоская крыша, эксплуатируемая кровля, на которой построили первый в Советском союзе пентхаус.

Коридор дома Наркомфина с колоннами-пилонами. Фото 1930 года.
Фото из архивов Государственного музея архитектуры им. А. В. Щусева

Авангардная архитектура в Москве и Тель-Авиве — ужасно прогрессивная для того времени: Россия ходила в лаптях, Израиль ещё не слез с верблюдов, а тут строят такую прогрессивную архитектуру. Это был прорыв.

Клуб союза коммунальников имени С. М. Зуева. Архитектор Голосов И. А. Фото 1929 года.
Фото из архивов Государственного музея архитектуры им. А. В. Щусева

Здание Наркомлегпрома (Центросоюза) — министерства легкой промышленности. Архитекторы Ле Корбюзье, Колли Н. Я., ул. Мясницкая, Москва. Фото 1933 года.
Фото из архивов Государственного музея архитектуры им. А. В. Щусева

Ле Корбюзье сформулировал пять принципов модернистской архитектуры:


  1. столбы-опоры — пилоны,
  2. 
свободная планировка, 

  3. плоские крыши-террасы, 

  4. ленточные окна, 

  5. свободный фасад.

В 20-х годах в Европе модернизм сформировался как ответ на перемены в обществе. Всё было хорошо, пока не появился Гитлер. В 30-х годах, когда он пришёл к власти в Германии, появляется Пятая Алия — из Европы евреи начинают репатриироваться в Израиль: 180 тысяч репатриантов, 60 тысяч — из Германии. Они приносят помимо Баухауса новые течения: Хома уМигдаль (это стена-забор и башня, построенные за ночь, — по тогдашним законам то, что построено, нельзя разрушать). В этой стране появляется филармония, юристы, судьи, архитекторы, студенты Баухауса.

Архитектор Эрих Мендельсон — очень важный для Израиля. В Советском союзе он спроектировал силовую станцию фабрики «Красное знамя» в Петербурге.

Силовая станция фабрики «Красное знамя», построенная по проекту немецкого архитектора Эриха Мендельсона в Петербурге, 1926 год

В Израиле Мендельсон построил дом и библиотеку Шокена, больницу Хадасса на горе Скопус, Англо-Палестинский банк, ныне Банк леумми ле-Исраэль — в Иерусалиме. Также по проектам Мендельсона были построены две больницы в Хайфе, дом Хаима Вейцмана, первого президента государства Израиль, сельскохозяйственный факультет Еврейского Университета, лаборатория Вольфа, ныне в составе Научно-исследовательского института имени Вейцмана в Реховоте, торговая школа Титц в киббуце Ягур.

Дом на углу улиц Яркон и Ярден в Тель-Авиве. Автор: User:Sambach — собственная работа (Original text: Self made photo), CC BY-SA 2.5, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=2847495

У благополучной интеграции авангарда в Израиле 4 причины:

  • верховный комиссар Артур Уокоп, который не противился появлению нового стиля;
  • интеграция новых форм в местном климате — очень удобно вписалось всё в жару и пустыню, только ленточные окна превратились в утопленные с балкончиками;
  • обилие песка и гравия — с кирпичами было бы сложнее, а тут только бетон и опалубка, несложно и недорого;
  • традиция архитектуры «без корней», но в то же время есть связь с Европой — это приятно.

Дом Энгеля (Тель-Авив, бульвар Ротшильд, 84, 1933) — первый модернистский дом на ножках в Тель-Авиве. Автор: יצחק קלטר (Transferred by Matanya/Original uploaded by Archiuser) — יצחק קלטר, סריקה מתוך הספר «בתים מן החול»., Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=14583573

В соответствии с авангардными принципами шотландский урбанист Патрик Геддес создаёт в 1925 году первый генплан Тель-Авива. Геддес предложил застройку, которая со временем почти так и воплотилась. В плане он учёл идею города-сада: 60 парков в плане, 30 построили фактически. Бульвары Ротшильд, Чен, Бен Гурион образуют бульварное полукольцо.

Обложка плана. Автор: Патрик Геддес (1854—1932). Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=18858642

В плане есть иерархия улиц: главные — север-юг, запад-восток — прорезают город. Улицы поменьше и ещё меньше — делят его на районы, кварталы. Маленькие проулки — внутри жилых кварталов, ими пользуются только жители этого квартала.

Геддес учёл принцип общественной справедливости — морской бриз должен доходить до каждого балкона (к сожалению, современная приморская застройка нарушает его). В плане Геддеса есть и культурный «акрополь» Тель-Авива. Его образует район театра Камери, площадь Дизенгоф. А ещё важно сделать расстояние между домами — строить не впритык, чтобы жителям было комфортнее.

Главный инженер Тель-Авива Яков Бен-Сира (Шифман) занимал должность в течение 21 года. Его называют «неформальным отцом» «Белого города» — он был фанатом авангарда, поэтому не давал разрешения на строительство зданий в других стилях.

Автор: User:Sambach — собственная работа (Original text: Self made photo), CC BY-SA 2.5, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=2935638

В 80-е годы до израильских властей наконец начало доходить, что это уникальные здания. В 2003 году ЮНЕСКО объявило «Белый город» памятником культурного наследия, уникальной архитектурой в мировом значении. Весь город построен в соответствии с этой идеей.

Тель-авивский модернизм соответствует тем же принципам Ле Корбюзье: нагрузка приходится на несущие столбы-пилоны, на плоских крышах-террасах удобно сушить бельё. Ленточное остекление видоизменяется, превращается в полукруглые балконы, которые отбрасывают тень, и в комнатах становится не так жарко. На балконах приятнее проводить время: они продуваются, и днём здесь свежее, чем в комнатах.

Многие конструктивистские дома — не в лучшем состоянии, потому что они были построены на скорую руку, не из самых качественных материалов, а потом ими долго не занимались.

Дом на Нахалат Биньямин в Тель-Авиве. Автор: Юкатан — собственная работа, CC BY-SA 3.0, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=18121963

Чтобы реанимировать убитые конструктивистские дома, мэрия Тель-Авива разрешает «добавку»: когда ты рядом или сверху достраиваешь новое, продаёшь и за счёт выгоды окупаешь затраты на ремонт старого дома.

Трёхэтажный дом на бульваре Ротшильд и «добавка» рядом с ним. Чтобы конструктивистский дом просматривался с бульвара, новое здание частично поставили на колонны

Автор: Юкатан — собственная работа, CC BY-SA 3.0, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=18121964

До сих пор в Тель-Авиве сохранилось свыше 4000 зданий в конструктивистском стиле. Это «Белый город», который сейчас — под охраной ЮНЕСКО.


Подписывайтесь в Телеграме на канал «Биодинамическая редакция», чтобы не пропустить статьи о недвижке и её редактуре.

Объявление о реновации

1 июля вступил в силу закон № 141-ФЗ, по которому список домов, которые будут сносить в рамках реновации, теперь закрыт. Это значит, что с 1 июля в список реновации нельзя внести ещё дома, даже если жители проголосуют за реновацию.

В канале в Телеграме «Х.реновация» опубликовали шаблон объявления об этом. Такое объявление нужно для тех жителей, у которых назначали общее собрание собственников и голосование о реновации на даты после 1 июля. Я отредактировала объявление из канала и публикую здесь. В конце поста — ссылки на скачивание. Объявление можно распечатать и повесить у себя.

Шаблон объявления в гуглодоках: сделать копию, отредактировать и распечатать.
Шаблон в PDF: скачать, распечатать и заполнить ручкой.

Грибы, мутанты и другие: архитектура эры Лужкова. Часть 2: вернакуляры

Продолжение рассказа о книге, посвящённой первым 20 годам постсоветской архитектуры. Её автор, Даша Парамонова — архитектор и преподаватель «Стрелки», изучает архитектурные явления того времени:

«Моя за­да­ча — уви­деть насле­дие по­след­них двух де­ся­ти­ле­тий как бы из бу­ду­ще­го, най­ти то, что бу­дет цен­ным че­рез мно­го лет, и опи­сать то, что неми­ну­е­мо ис­чез­нет».

Здесь и дальше — цитаты и иллюстрации из книги: Даша Парамонова. «Грибы, мутанты и другие: архитектура эры Лужкова»

Даша делит архитектурные явления лужковской Москвы на 6 групп: уникаты, вернакуляры, фениксы, массивы, идентификаторы и грибы. Сегодняшний пост — о вернакулярах.

«Мос­ков­ские вер­на­ку­ля­ры — это со­ору­же­ния, ос­но­вы­ва­ю­щи­е­ся на прин­ци­пах ар­хи­тек­тур­но­го пост­мо­дер­низ­ма, но ин­тер­пре­ти­ро­ван­ные безы­мян­ны­ми ав­то­ра­ми как „мос­ков­ский стиль“ за счет са­мо­быт­но­го, фольк­лор­но­го, су­гу­бо ло­каль­но­го под­хо­да.»

Вернакуляры, как рассказывает Даша, — это здания, возведённые не ради тщеславия. Задача вернакуляров, в отличие от уникатов, была категорически утилитарна: каждый квадратный метр должен быть финансово полезен, он должен приносить прибыль. Для 90-х — вполне адекватный запрос.

«Уни­ка­ты ни­ко­гда не ре­ша­ли гра­до­стро­и­тель­ных за­дач, а со­ору­же­ния это­го ти­па ока­зы­ва­ют на го­род­ское про­стран­ство чрез­вы­чай­но ин­тен­сив­ное спе­ци­фи­че­ское воз­дей­ствие. В от­ли­чие от уни­ка­тов, вер­на­ку­ля­ры стре­мят­ся быть су­гу­бо функ­ци­о­наль­ны­ми, но осо­бым об­ра­зом. По­сколь­ку в пер­вое луж­ков­ское де­ся­ти­ле­тие глав­ной при стро­и­тель­стве яв­ля­ет­ся ком­мер­че­ская мо­ти­ва­ция, вер­на­ку­ля­ры ста­но­вят­ся во­пло­ще­ни­ем ком­мер­че­ско­го функ­ци­о­на­лиз­ма. Необ­хо­ди­мость под­зем­ной сто­ян­ки как эле­мен­та со­вре­мен­ной го­род­ской ин­фра­струк­ту­ры вле­чет за со­бой стро­и­тель­ство над ней тор­го­во­го цен­тра в ка­че­стве це­ле­со­об­раз­но­го и ло­гич­но­го про­дол­же­ния.»

«Эс­те­ти­ка в дан­ном слу­чае вто­ро­сте­пен­на, так как до­ро­го­виз­на ма­те­ри­а­лов, иг­ра­ю­щих важ­ную роль в со­зда­нии объ­ек­тов „в ис­то­ри­че­ских сти­лях“ (эле­мен­ты ор­де­ра убе­ди­тель­ны, ко­гда вы­пол­не­ны из кам­ня, а не из по­ли­уре­та­на), де­ла­ет их ис­поль­зо­ва­ние невы­год­ным.»

Вернакуляры в архитектуре появились ещё до Лужкова. Архитекторы конца 1980-х считали, что, поскольку в последние 30 лет в Союзе всё строили исключительно в советском модернистском стиле, это нанесло эстетический урон городу. В конце 80-х годов стройки начинают восстанавливать «историческую справедливость».

В начале 90-х к этой идее добавился «коммерческий функционализм». Яркий пример — отель «Балчуг» (1988—1991), который в реальности превратился «в „раз­дув­ший­ся“ до­ход­ный дом со став­шим впо­след­ствии эпо­халь­ным эле­мен­том вер­на­ку­ляр­ной ар­хи­тек­ту­ры Моск­вы — баш­ней на уг­лу зда­ния, ими­ти­ру­ю­щей диа­лог с Крем­лём».

Отель «Балчуг»

«Од­ним из пер­вых вер­на­ку­ля­ров, при­ме­ром бук­валь­но­го сов­ме­ще­ния сре­до­во­го под­хо­да и воз­рож­де­ния ис­то­ри­че­ской сре­ды с ком­мер­че­ски­ми за­да­ча­ми и мест­ным укла­дом, стал Центр опер­но­го пе­ния Га­ли­ны Виш­нев­ской, про­ек­ти­ро­ва­ние ко­то­ро­го на­ча­лось в 1994 го­ду. „Оде­тый“ в ор­дер­ную си­сте­му и дру­гие клас­си­че­ские де­та­ли ком­плекс ими­ти­ру­ет мос­ков­скую усадь­бу. Но „пре­да­тель­ские“ квар­тир­ные кор­пу­са и ман­сард­ные эта­жи — ис­точ­ни­ки обя­за­тель­ной при­бы­ли — пре­вра­ща­ют зда­ние в ка­ри­ка­ту­ру, по­месь усадь­бы с мно­го­этаж­ным об­ще­жи­ти­ем.»

«В это же вре­мя стро­ит­ся храм Хри­ста Спа­си­те­ля. <...> C вер­на­ку­ля­ра­ми его род­нит до­бав­ле­ние необ­хо­ди­мой функ­ци­о­наль­но­сти. <...> В вос­ста­нов­лен­ном хра­ме по­яв­ля­ет­ся сти­ло­бат с пар­ков­кой, мой­кой и дру­ги­ми необ­хо­ди­мы­ми сер­ви­са­ми.»

Автомойка и подземный паркинг в храме Христа Спасителя. Источник: форум «Общество тайных знаний»

В это же время начинается реконструкция квартала Остоженка. У архитекторов были развязаны руки — они могли творить, что угодно. Но в то же время требования к окупаемости, повышению доходности проектов приводит к тому, что квартал становится «Золотой милей» — самым дорогим районом Москвы. Сейчас стоимость квадратного метра здесь — больше полумиллиона рублей.

Вер­на­ку­ля­ры: Центр опер­но­го пе­ния Га­ли­ны Виш­нев­ской, Но­вин­ский пас­саж, офис­но-тор­го­вый ком­плекс «Бал­чуг пла­за», тор­го­вый ком­плекс «Ар­бат-центр», Отель «Ритц-Кар­лтон»

«Раз­ра­бот­чи­ки по­ла­га­ют, что при­вле­че­ние ин­ве­сти­ций — луч­ший сти­мул раз­ви­тия, но в от­сут­ствие за­ко­но­да­тель­но­го ре­гу­ли­ро­ва­ния ин­ве­сти­ции в ком­мер­че­ские про­ек­ты одер­жи­ва­ют верх над ком­плекс­ны­ми про­ект­ны­ми ре­ше­ни­я­ми, учи­ты­ва­ю­щи­ми не толь­ко эко­но­ми­че­ские, но и со­ци­аль­ные, функ­ци­о­наль­ные, ин­фра­струк­тур­ные и дру­гие фак­то­ры. Та­ким об­ра­зом, ком­мер­че­ский функ­ци­о­на­лизм за­креп­ля­ет­ся как ос­нов­ная стра­те­гия раз­ви­тия го­ро­да.»

Продолжение следует.

См. также: Часть 1. Уникаты

Грибы, мутанты и другие: архитектура эры Лужкова. Часть 1: уникаты

Даша Парамонова, архитектор и преподаватель «Стрелки», рассказывает о первых 20 годах постсоветской архитектуры, изучает явления того времени. «Моя за­да­ча — уви­деть насле­дие по­след­них двух де­ся­ти­ле­тий как бы из бу­ду­ще­го, най­ти то, что бу­дет цен­ным че­рез мно­го лет, и опи­сать то, что неми­ну­е­мо ис­чез­нет».

Здесь и дальше — цитаты и иллюстрации из книги: Даша Парамонова. «Грибы, мутанты и другие: архитектура эры Лужкова»

Даша делит архитектурные явления лужковской Москвы на 6 групп: уникаты, вернакуляры, фениксы, массивы, идентификаторы и грибы. Сегодняшний пост — о уникатах.

«Уни­ка­ты — это объ­ек­ты, спро­ек­ти­ро­ван­ные, что­бы быть уни­каль­ны­ми. Они не ре­ша­ют гра­до­стро­и­тель­ных и со­ци­аль­ных за­дач и вза­и­мо­дей­ству­ют с го­ро­дом че­рез вос­тор­жен­ную или нега­тив­ную ре­ак­цию зри­те­ля. Их нель­зя оце­ни­вать как обыч­ную ар­хи­тек­ту­ру — с точ­ки зре­ния про­пор­ций эле­мен­тов, тек­то­ни­ки, об­щей гар­мо­нии. За­да­ча уни­ка­тов — не со­зда­ние гар­мо­нич­ных ком­по­зи­ций, а про­воз­гла­ше­ние прин­ци­пов ин­ди­ви­ду­а­ли­сти­че­ско­го об­ще­ства. Они при­зва­ны как мож­но гром­че за­явить о сво­ем ав­то­ре и/и­ли за­каз­чи­ке.»

Точечная застройка — это всё те же уникаты. Из-за них Москва становится хаотичной, некомфортной. В городе не стало решений, ориентированных на самих горожан — главным было стремление показать свою индивидуальность, а не построить что-то полезное. В итоге стремление к поверхностному украшательству приводит к «се­зон­ному перекраши­ва­нию бор­дю­ров во дво­рах и при­чуд­ли­вой под­свет­ке фа­са­дов».

«За­им­ство­ван­ный об­раз зда­ния „свер­шив­ше­го­ся зав­тра“ по­ло­жил на­ча­ло се­рии уни­ка­тов, изоб­ра­жа­ю­щих со­вре­мен­ную ар­хи­тек­ту­ру. „Изоб­ра­жа­ю­щих“ — по­то­му что за ви­зу­аль­ны­ми сим­во­ла­ми, ко­то­рые со­зда­ют об­раз ар­хи­тек­ту­ры, по­рож­ден­ной раз­ви­ти­ем тех­но­ло­гий, в дей­стви­тель­но­сти скры­ва­ют­ся идеи ше­сти­де­ся­ти­лет­ней дав­но­сти. Уни­ка­ты „со­вре­мен­но­го“ на­прав­ле­ния ими­ти­ру­ют стиль хай-тек, но иг­но­ри­ру­ют глав­ные прин­ци­пы под­лин­но­го за­пад­но­го хай-тек — ис­поль­зо­ва­ние вы­со­ких тех­но­ло­гий в про­ек­ти­ро­ва­нии, кон­струк­ци­ях и ин­же­нер­ных си­сте­мах.»

Первый этап развития уникатов: середина 1990-х, «можно всё»

«Пер­вый пик раз­ви­тия уни­ка­тов при­хо­дит­ся на се­ре­ди­ну 90-х. Об­ще­ство ис­сле­ду­ет гра­ни­цы доз­во­лен­но­го. Бес­пре­дел, от­сут­ствие пра­вил. Глав­ные ге­рои — бо­ге­ма, бан­ди­ты, биз­не­сме­ны. Пер­вые жерт­вы пси­хо­де­ли­че­ских средств, за­каз­ных убийств, фи­нан­со­вых пи­ра­мид. Алек­сандр Сол­же­ни­цын воз­вра­ща­ет­ся в Рос­сию, рос­сий­ские вой­ска всту­па­ют на тер­ри­то­рию Че­чен­ской Рес­пуб­ли­ки, круп­ней­шая фи­нан­со­вая пи­ра­ми­да „МММ“ на­чи­на­ет про­да­вать ак­ции на­ро­ду, го­лый ху­дож­ник Олег Ку­лик ка­раб­ка­ет­ся на „ше­стер­ку“. В ар­хи­тек­ту­ре по­яв­ля­ет­ся все боль­ше раз­лич­ных на­прав­ле­ний и ти­по­ло­гий.»

Триумфом уникатов Даша называет Москву-Сити: «он не при­го­ден для ис­поль­зо­ва­ния, это все­го лишь гран­ди­оз­ная де­ко­ра­ция несо­сто­яв­ше­го­ся спек­так­ля». Сити не заполнен и наполовину, но уже столкнулся с проблемами. Дорога в два ряда, узенькие тротуарчики, минимум мест в подземных гаражах — это вся его инфраструктура. Общественное пространство в Сити — это торговый центр и транзитные зоны между зданиями, чего недостаточно, чтобы объект стал годным для горожан.

Второй этап развития уникатов: разделение на три направления

Уникаты развиваются. Одно из направлений — «нео» — имитирует исторические стили, уже существующие в городе. Пример такого направления — бизнес-центр «Галс Тауэр» на 1-й Тверской-Ямской.

Бизнес-центр «Галс Тауэр». Фото: fortexgroup.ru

Он пытается выглядеть, как дом, построенный здесь во время расцвета сталинского ампира. Но внутри — современный офис с оупенспейсами. В этом вся суть уникатов — казаться, а не быть.

Второе направление уникатов — «метаболическое». Вообще сам метаболизм в архитектуре появился в 1950-х годах в Японии. Его идея была в том, чтобы про­дле­вать жизнь по­строй­кам мо­дер­низ­ма, де­лать их спо­соб­ны­ми под­стра­и­вать­ся под ме­ня­ю­щи­е­ся внеш­ние об­сто­я­тель­ства. «Ме­та­бо­ли­сты» ис­поль­зо­ва­ли кар­кас и ячей­ки зда­ний для то­го, что­бы иметь воз­мож­ность ме­нять их струк­ту­ру и га­ба­ри­ты.

Но в луж­ков­ском «ме­та­бо­лиз­ме» со­вре­мен­ные фор­мы «бук­валь­но при­стра­и­ва­ют­ся, над­стра­и­ва­ют­ся, на­пол­за­ют на ис­то­ри­че­ские зда­ния, уве­ли­чи­вая пло­щадь объ­ек­та».

Здание союза архитекторов. Фото: Андрей Асадов, archi.ru

Идея японцев транформировалась, чтобы соответствовать глав­ному требованию Москвы 90-х — «быть фи­нан­со­во оправ­дан­ным и, сле­до­ва­тель­но, по­лу­чить пра­во на вто­рую жизнь в но­вом об­ще­стве».

Третье направление уникатов — «игровое». «При та­ком под­хо­де ар­хи­тек­то­ры мо­гут поз­во­лить се­бе за­пре­щен­ные хо­ды, ведь все тут как бы не все­рьез. Иг­рать — зна­чит быть лег­ким, иро­нич­ным, сме­лым. К то­му же пра­ви­ла иг­ры со­зда­ют са­ми участ­ни­ки, а это обя­за­тель­ное усло­вие 1990-х. Игровые уникаты демонстрируют все­мо­гу­ще­ство ар­хи­тек­то­ра, без­гра­нич­ность воз­мож­но­стей, при­о­ри­тет лич­но­го, три­умф ин­ди­ви­ду­аль­но­го».

Самый характерный пример «игрового» направления — дом-яйцо на улице Машкова.

«Дом-яй­цо — это ги­пе­ри­ро­ния, ре­ак­ция на бес­край­ние воз­мож­но­сти луж­ков­ской Моск­вы и пол­ное от­сут­ствие эс­те­ти­че­ских кри­те­ри­ев. Это па­мят­ник бес­пре­де­лу 1990-х».

Третий этап развития уникатов: кризис 1998 и нулевые

После кризиса 1998 года уникаты видоизменяются. «Неогра­ни­чен­ные воз­мож­но­сти об­ре­ли гра­ни­цы. По­яви­лась са­мо­дис­ци­пли­на, преж­де все­го — в эко­но­ми­че­ской об­ла­сти. Ока­за­лось, что день­ги мож­но тра­тить ина­че. От­ныне рас­хо­ды долж­ны де­мон­стри­ро­вать не рас­то­чи­тель­ность, но рас­су­ди­тель­ность и опыт­ность. На сме­ну яр­ким биз­не­сме­нам-ка­ми­кад­зе при­хо­дят бан­ки­ры».

Главным игроком, определяющим вид здания, становится не архитектор, а девелопер. Эстетика капитализируется и приносит прибыль. К проектам привлекают архитекторов-звёзд мирового уровня: Заху Хадид, Рема Кол­хаса, Эт­то­ре Сотт­сасса, Фр­энка Уи­льямса, Джо­ван­ни Бар­то­ли, Мас­си­ми­ли­а­но Фук­саса, Бер­нарда Чу­ми, Жан-Ми­шеля Виль­мотта.

«Уча­стие звёзд ми­ро­во­го мас­шта­ба име­ет несколь­ко смыслов. Во-пер­вых, это ими­та­ция про­фес­си­о­наль­ной раз­бор­чи­во­сти — „мы по­ни­ма­ем, что та­кое хо­ро­шо“. Во-вто­рых, это по­пыт­ка встро­ить­ся в ми­ро­вой ар­хи­тек­тур­ный кон­текст — зна­ко­вое стро­и­тель­ство в цен­тре ак­тив­но про­ис­хо­дит в та­ких го­ро­дах, как Лон­дон. В-тре­тьих, это по­пыт­ка впи­сать се­бя в ми­ро­вую ис­то­рию — пи­ра­ми­ды, Ко­ли­зей, Нотр-Дам, Гуг­ген­хайм, На­га­тин­ская пой­ма… Для Рос­сии ру­бе­жа ве­ков нуж­ны уни­ка­ты ми­ро­во­го зна­че­ния. Ес­ли в 1990-е уни­ка­ты обо­зна­ча­ли прин­ци­пы но­во­го об­ще­ства в про­стран­стве го­ро­да, то в 2000-е они долж­ны обо­зна­чать ме­сто Моск­вы (Рос­сии) в про­стран­стве все­го ми­ра».

В кон­це нулевых сим­во­лом со­вре­мен­ной ар­хи­тек­ту­ры долж­на бы­ла стать баш­ня «Рос­сия» по про­ек­ту Нор­ма­на Фо­сте­ра. Кап­су­лу с пер­га­мен­том Луж­ков за­ло­жил 18 сен­тяб­ря 2007 го­да.

Башня «Россия». Иллюстрация: Фостер и партнёры

Наступил 2008-й — и снова кризис, уже мировой. Финансирование урезали, а потом и вовсе приостановили. Вместо 600-метровой башни решили делать 200-метровую. Выкопали котлован. Деньги закончились, новые не появились. В итоге вместо башни в вырытом котловане построили подземную парковку. «Ба­наль­но, но факт: „сим­вол Рос­сии“ за­ко­пан на несколь­ко эта­жей в зем­лю.»

«Но то об­сто­я­тель­ство, что ам­би­ци­оз­ный про­ект не со­сто­ял­ся из-за ми­ро­во­го фи­нан­со­во­го кри­зи­са, мож­но трак­то­вать и в том ду­хе, что Рос­сия все-та­ки встро­и­лась в ми­ро­вой кон­текст». Архитектурные потрясения закончились.

Продолжение: Часть 2. Вернакуляры